Кстати, правообладатели закрыли просмотр всех литералов по Мстителям. Жаль. Забавная штука.
А я вот читаю Дугласа Адамса...
"Детективное агенство Дирка Джентли" - 2 том.
Боже, это просто фиерия, вот там Тор так уж Тор.
ахаха и Один тоже хорош.
Запощу-ка я пожалуй пару цитат, так напамять.
Ну очень много букв Это был крупный, внушительных размеров мужчина, хорошо, даже, можно
сказать, квалифицированно сложенный, но в нем было определенно что-то
необычное, что-то такое, что привело Кейт в замешательство. Она даже не
могла сказать, что именно в нем было необычного, кроме одного: он никак не
мог быть включен в перечень вещей, о которых она размышляла. Она
вспомнила, что читала в одной статье, что в главном отделе головного мозга
только семь регистров памяти; следовательно, если в то время, когда
человек думает одновременно о семи вещах, туда попадает еще одна, то одна
из тех семи мгновенно выпадает из его сознания.
Одна за другой в голове у Кейт промелькнули мысли о том, удастся ли ей
попасть на самолет до Осло и не было ли лишь игрой ее воображения то, что
день казался ей каким-то из ряда вон, о служащих авиакомпаний с их
очаровательными улыбками и потрясающим хамством, о магазинах беспошлиной
торговли, в которых вещи должны стоить намного дешевле, чем в обычных
магазинах, но непонятно почему не стоят. И будет ли сумка натирать меньше,
если перевесить ее на другое плечо, и, наконец, вопреки решению не думать
о нем - о Жане-Филиппе, уже одна эта мысль включала в себя сразу семь
подпунктов как минимум.
Стоявший перед ней мужчина, который о чем-то спорил, мгновенно был
вытеснен из сферы сознания.
Лишь объявление о том, что посадка на самолет, вылетающий в Осло,
заканчивается, заставило ее вернуться к ситуации у стойки регистрации.
Мужчина-великан возмущался, что ему не забронировали место в салоне
первого класса. Только что была установлена причина: у него отсутствовал
билет в салон первого класса.
Мужество окончательно покинуло Кейт, внутри у нее все заныло и
заскребло с глухим ворчанием.
Затем выяснилось, что у мужчины вообще нет никакого билета, и тогда
дискуссия плавно перешла в высказывание с нескрываемой ненавистью точек
зрения на внешность служащей авиалиний, ее личные качества, качества ее
матери, а также печальное будущее, несомненно уготованное как ей самой,
так и авиакомпании. Но в конце концов случайно прекратилась, наткнувшись
на актуальную тему: кредитной карточки.
Кредитной карточки у него не было.
Дискуссия возобновилась, на этот раз предметом были чеки и почему
компания отказывалась их принимать.
Кейт долго и бесцельно смотрела на наручные часы.
- Простите, это надолго? - вмешалась она в их спор. - Мне надо успеть
на рейс в Осло.
- Я же занимаюсь с джентльменом. Я буду к вашим услугам буквально через
одну секундочку, - ответила девица.
Кейт кивнула и дала пройти "буквально одной секундочке".
- Дело в том, что самолет вот-вот должен взлететь, - вновь заговорила
она. - У меня только одна сумка, вот билет, место забронировано.
Оформление займет не больше тридцати секунд. Мне очень жаль, что я вас
прерываю, но еще более жаль мне было бы упустить мой самолет из-за
тридцати секунд. Это тридцать настоящих, реально существующих секунд, а не
ваших "буквально тридцати секундочек", из-за которых мы можем тут
заночевать.
Девица за стойкой обратила к Кейт весь глянец застывшей улыбки, но
прежде чем она успела что-то ответить, светловолосый великан огляделся по
сторонам, и присутствующие почувствовали легкое смущение.
- Я тоже хочу лететь в Осло, - медленно произнес он свирепым
нордическим голосом.
Кейт пристально посмотрела на него. Он совершенно не вписывался в
аэропорт или, скорее, аэропорт не вписывался в него.
- Да, но если мы и дальше будем торчать здесь, тогда уж точно не улетит
ни один из нас, - сказала Кейт. - Нельзя ли для начала разобраться с этим
вот? По какой причине он застрял?
Девица за стойкой, изобразив на лице очаровательную дежурную улыбку,
ответила:
- Авиакомпания не принимает чеки. Таковы правила, установленные у нас.
- Ну а я принимаю, - сказала Кейт, хлопнув по стойке своей кредитной
карточкой. - Возьмите с джентльмена плату за билет по этой карточке, а он
вернет мне чеками. - О'кей? - обратилась она к верзиле, смотревшему на нее
с флегматичным удивлением. У него были большие голубые глаза, в которых
было то же выражение, с каким они когда-то смотрели много раз на ледники.
Они были надменными и в то же время ничего не соображающими.
- О'кей? - нетерпеливо повторила Кейт. - Меня зовут Кейт Шехтер. Одно
"ш", два "е", а также "х", "т" и "р". Главное, чтобы они все были здесь, а
уж в каком порядке они окажутся в банке - неважно для них. Они, похоже,
сами никогда этого не знают.
Мужчина медленно и неуклюже еле заметно наклонил голову в знак
признательности. Он стал благодарить Кейт за ее доброту, любезность и
что-то еще, произнесенное по-норвежски, - этого она не поняла; сказал, что
он давным-давно не встречал ничего подобного в своей жизни, что она очень
энергичная и решительная женщина и что-то еще, опять по-норвежски, и что
он теперь у нее в долгу. В заключение он запоздало добавил, что чековой
книжки у него нет.
- Ничего! - вскричала Кейт, твердо решив не отклоняться от намеченного
курса. Порывшись в сумке, она вытащила оттуда листок бумаги, нацарапала
там что-то и сунула его мужчине.
- Вот мой адрес. Вышлите мне туда деньги. В крайнем случае заложите
свою меховую шубу. Просто вышлите и все. О'кей? Видите, я иду на риск,
доверяя вам.
Великан взял у нее клочок бумаги, страшно медленно прочитал то, что там
было написано, затем очень аккуратно сложил его и положил в карман своей
шубы. Он вновь едва заметно поклонился ей.
Кейт внезапно осознала, что служащая ждет, когда она вернет ей ручку,
чтобы заполнить бланк кредитной карточки. Она с досадой пододвинула ручку
девице, протянула ей свой билет и; напустила на себя выражение ледяной
невозмутимости.
Объявили окончание посадки на их самолет.
- Ваши паспорта, пожалуйста, - сказала девица неторопливо. Кейт
протянула ей свой паспорт, а великан заявил, что у него нет паспорта.
- Нет чего? - воскликнула Кейт.
Девица за стойкой перестала вообще как-либо реагировать и сидела,
уставившись в одну точку, предоставив кому-то из них сделать первое
движение.
Мужчина еще раз рассерженно повторил, что паспорта у него нет. Потом то
же самое он уже заорал и с такой силой стукнул кулаком по стойке, что на
ней осталась вмятина от удара.
Кейт забрала свой билет, паспорт, кредитную карточку и снова вскинула
на плечо дорожную сумку.
- Вот теперь я сдаюсь, - сказала она и просто ушла оттуда.
про пингвиновА она потихоньку жила в своем собственном мире, где со всех сторон,
насколько только хватал глаз, ее окружали старые сундуки, набитые
воспоминаниями о прошлом, и она рылась в них с величайшим любопытством, а
порой и недоумением. Правда, лишь одна десятая часть сундуков содержала
воспоминания, то радостные, то вызывающие боль и чувство неловкости;
остальные же девять десятых были заполнены пингвинами, что немало поразило
ее. Как только она осознала, что все это было не наяву, ей стало понятно,
что она заглянула в свое подсознание. Она слышала, что считают, будто
человек в своей жизни пользуется только одной десятой частью мозга, а для
чего предназначены остальные девять десятых, пока неизвестно, но
совершенно точно никогда не слышала, что они предназначены для хранения
пингвинов.
про Одина Одину, впрочем, как раз наоборот, было нетрудно догадаться, что
произошло. На всех этих статьях черным по белому, огромными буквами,
правда, слишком огромными для того, чтобы кто-нибудь другой, кроме
божественного существа, мог их увидеть, было начертано имя "Тор". Он с
раздражением отшвырнул газету и попытался сосредоточиться на расслабляющих
упражнениях, чтобы помешать себе разволноваться еще больше от того, что
только что узнал. Упражнения заключались в том, что несколько раз нужно
было делать специальные вдохи, а потом выдохи - это было полезно для его
давления и не только. Естественно, он делал их не для того, чтобы таким
образом дольше прожить - ха! - но так или иначе, будучи в преклонном
возрасте - ха! - он предпочитал избегать волнений, и следить за здоровьем.
Больше всего на свете он любил спать.
еще про Тора, букв поменьше
Проснувшись, мужчина-великан хотел встать, но не смог даже поднять
головы. Он попытался, приподнявшись, сесть, но и это ему не удалось. У
него было ощущение, будто его приклеили к полу каким-то сверхпрочным
клеем, а чуть позже, обнаружив причину, он был просто потрясен.
Резким движением он оторвал голову от пола, оставив там чуть не
половину волос и ощутив при этом страшную боль, и огляделся вокруг.